| И ненакрашенная и накрашенная |
[Jun. 23rd, 2009|09:26 pm] |
Недавно меня поразила парадоксальная на первый взгляд мысль - люди раньше, ну хоть 200-300 лет назад, были красивее, чем сейчас.
Нет, с фигурами, во всяком случае у девушек, все было хуже: аристократки не знали никакой физкультуры и проводили всю жизнь практически без движения, наращивая железобетонные зады, а крестьянки наоборот трудились от зари до зари в поле, культивуя у себя широкую кость и внушительную мускулатуру.
А вот с лицами, думаю, было по-другому. На эти размышления меня подвигли наблюдения за пассажирами метро. Нет, в ближнем окружении у меня - сплошные аполлоны и афродиты, а вот в подземке приходится сталкиваться с народом и, знаете, иногда страшно бывает.
Ведь в прошлом отношение к людям с физическим уродством было жесткое. И пусть в 18 веке их, как в Спарте, со скалы не сбрасывали, любимыми детьми в семье они точно не были: не получали достаточно еды, ухода, любви, наконец. К тому же, внешние отклонения в большинстве случаев сопутствуют отклонениям общефизиологическим, слабому здоровью. При тогдашнем уровне здравоохранения они просто долго не жили, а значит, не продолжали свой род и не ухудшали общий генофонд по части красоты. Да и учитывая многодетность крестьянских семей, уродики практически лишались возможность найти себе вторую половину - всегда было из чего выбирать.
Сейчас же у нас в этой сфере сплошной гуманизм. Люди с физическими отклонениями получают максимальную медицинскую поддержку, живут долго. И хорошо, если находят себе таких же как они в пару. А ведь сегодня человек может из-за своих способностей и упорства разбогатеть, например работая программистом, и жениться на падкой до денег абсолютной красотке. А гены при этом имеют гаденькую особенность затаиваться, не проявляться в следующем поколении и приподносить сюрприз, например, внукам. То есть вы можете жениться на вполне симпатичной девушке, а у вас могут выйти страшненькие дети. Ужас.
В общем, нас спасет евгеника и Холокост. |
|
|